Фигурное катание живет не по календарю, а по олимпийским четырехлеткам. В предолимпийский сезон любая трещина в карьере спортсмена становится особенно заметной: одни пары делают качественный рывок, другие – теряют не только очки, но и аурy непоколебимой надежности. В случае Александра Галлямова речь уже не просто о временном спаде формы. Гораздо тревожнее та трансформация, которая произошла с его образом – на льду и вне его.
Еще год назад Мишина/Галлямов воспринимались практически эталоном стабильности. Финал Гран-при России в феврале 2025 года только укрепил этот статус: пара доминировала, выступая с огромным запасом, программы выглядели цельными, элементы – вылизанными до автоматизма. Внутри сборной не возникало даже намека на дискуссию, кто «номер один». Их главные соперники, Александра Бойкова и Дмитрий Козловский, не просто уступали, а откатывались назад, уступая путь более молодым и стабильным дуэтам. Казалось, трон лидеров зацементирован минимум до Милана.
Но в фигурном катании лед по-настоящему коварен – в прямом и переносном смысле. Точку отсчета кризиса обозначила в первую очередь не чья-то ошибка на соревнованиях, а показательное шоу на Байкале. Медийно поездка подавалась как красивая романтическая картинка: чемпионы на фоне ледяного озера, уникальные кадры, «перезагрузка» после напряженного сезона. На деле эта история обернулась спортивной катастрофой.
Поначалу официальная версия звучала буднично: небольшой порез ноги, ничего критичного, легкое микроповреждение. Ни тренерский штаб, ни Федерация, ни сам фигурист не спешили озвучивать правду. Лишь позже стало ясно, что речь шла не о царапине, а о серьезной травме, которая фактически выбила Галлямова из нормального тренировочного процесса на месяцы. Александр заново учился просто ходить, а о прыжках и поддержках можно было лишь мечтать. Пара продолжала числиться действующей, но по факту Анастасия Мишина тренировалась в одиночестве, цепляясь за форму, пока партнер боролся с последствиями неосторожного шоу.
Параллельно последовал новый, куда более болезненный удар – отказ в допуске к Олимпийским играм в Милане. Для спортсменов, чья карьера строится вокруг одного-двух олимпийских циклов, это удар по фундаменту мотивации. Когда главная цель четырехлетия становится недостижимой по причинам, не связанным напрямую с твоей спортивной работой, неизбежно возникает вопрос: ради чего продолжать истязать себя сборами, восстановлением, тренировками через боль?
Анастасия, судя по всему, ответ на этот вопрос нашла. Она продолжила пахать, держать форму, принимать новую реальность без громких обвинений. С Александром история выглядит иначе: кажется, он сломался психологически. Не сразу и не демонстративно, но по мелким жестам, мимике, интонациям стало заметно – прежняя внутренняя устойчивость чемпиона дала трещину.
Осенью начался трудный, неровный путь возвращения в спорт. Ошибки стали привычным фоном, и дело не только в недокрутах или срывах прыжков. Особенно тревожили сбои на поддержках – том самом элементе, который напрямую зависит от доверия и ощущения партнера как продолжения себя. То, что раньше выглядело как идеально отлаженный механизм, теперь все чаще давало сбой. Нестабильность, еще недавно немыслимая для этой пары, стала системной. Лидеры сборной превратились в одну из уязвимых пар, а в глазах соперников – в вполне проходимого оппонента.
Но главный сигнал тревоги – не сами неудачи, а реакция на них. Вместо объединения перед лицом сложного периода Галлямов словно начал выносить внутреннее напряжение наружу. Мы увидели раздражение, холод, отстраненность в те моменты, когда логичнее всего было бы увидеть плечо партнера и элементарную человеческую поддержку. В kiss and cry, когда каждый кадр под прицелом камер, на двух этапах Гран-при подряд его реакция становилась неприятным повторяющимся сюжетом: недовольство, каменное лицо, отсутствие даже попытки приободрить Анастасию.
Это резко контрастировало с образом «идеального партнера», который окружал Галлямова в годы побед. Тогда он казался надежной опорой – не только в поддержках, но и эмоционально. Сейчас же, вступив на тяжелый путь набора формы и восстанавливания после травмы, да еще и без реальных олимпийских перспектив, Александр будто решил, что весь мир к нему несправедлив: враги вокруг, а он – жертва обстоятельств.
При этом ситуация в парном катании объективно изменилась не только из-за их регресса. Соперники не стояли на месте. Бойкова/Козловский внедряют в программы квад-выброс, рискуют, усложняют контент, пытаясь перехватить инициативу не словами, а элементами. Екатерина Чикмарева и Матвей Янченков, пропустив сезон из‑за травмы, вернулись мощно: они уже раз обошли Мишину/Галлямова и вновь взяли бронзу чемпионата страны. Тем, кто вчера был безоговорочным лидером, сегодня приходится не защищать статус, а догонять.
На этом фоне чемпионат России в Санкт-Петербурге стал кульминацией проблем Галлямова – в первую очередь психологических. Проиграть золото принципиальным соперникам, тем же Бойковой и Козловскому, всегда неприятно. Но если раньше подобная неудача воспринималась бы как рабочий этап, то теперь она стала будто личным оскорблением. По деталям – мимолетный взгляд, сжатая челюсть, демонстративное молчание – читалось: он не готов разделить ответственность за провал. Вместо «мы ошиблись» прозвучало немое «меня подвели обстоятельства».
Самое обидное, что под ударом оказывается не только спортивный результат, но и репутация. Чемпион мира – это не только набор титулов, это образ. Поведение в тяжелые периоды порой говорит о спортсмене больше, чем олимпийское золото. Когда все получается, поддерживать партнера, улыбаться и благодарить тренеров легко. Проверка начинается там, где ничего не клеится, когда нужно в буквальном смысле тащить друг друга из ямы, а не бросать тень подозрения и раздражения.
При этом не стоит отрицать очевидное: травма на Байкале была действительно тяжелой и во многом переломной. Но она не может являться оправданием всего, что произошло далее. Да, долгий перерыв выбил Александра из привычного ритма. Да, отказ в олимпийском допуске сломал структуру цели. Но другие спортсмены тоже сталкивались и с травмами, и с политическими, и с околоспортивными решениями, которые перечеркивали планы. Разница в том, как человек проходит через кризис: взрослеет или озлобляется.
Разочарование в Галлямове – не про один-два неудачных проката. Не про слабую форму в начале сезона и даже не про утраченный статус «первых номеров». Речь о том, что на наших глазах чемпион мира начал разрушать созданный годами образ партнера, которому можно доверять без оглядки. Печально видеть, как человек из символа надежности превращается в того, кому внутренне уже не веришь, даже если протоколы однажды снова наполнятся высшими уровнями и плюсами.
Отдельно в этой истории стоит фигура Анастасии Мишиной. На протяжении всего кризисного периода она демонстрирует внешнюю выдержку: не срывается в публичные обвинения, не ищет оправданий, старается держать спортивное лицо. На разминках и в прокатах Мишина, по ощущениям, делает максимум возможного в текущих условиях. И на этом контрасте эмоциональная холодность партнера выглядит еще болезненнее: словно один человек продолжает держать общий фундамент, а другой ставит под него мину замедленного действия.
Важно понимать: парное катание – это вид спорта, где личные эмоции невозможно спрятать за командной формой. Любое напряжение внутри дуэта вылазит в стыках, в поддержках, во взглядах. Если партнеры перестают быть единой системой, никакая высота выброса и скорость вращения не спасут. В случае Мишиной/Галлямова кризис уже вышел за рамки техники и физики – он затронул базовый уровень доверия.
Можно ли это исправить? Теоретически – да. История спорта знает случаи, когда пары переживали периоды тотального непонимания и возвращались, казалось бы, еще сильнее. Но для этого недостаточно «дотерпеть до следующего сезона» или «переждать, пока все уляжется». Нужна честная внутренняя работа, готовность признать свои ошибки, а не только обиды. Прежде всего со стороны того, кто сегодня создает вокруг себя ореол несправедливо обиженного чемпиона.
Вопрос, который неизбежно встает: чем руководствуется Галлямов сейчас – желанием реально вернуться на вершину или стремлением доказать миру, что с ним обошлись неправильно? Внешне это похоже на борьбу за справедливость, но по факту превращается в разрушение собственного же образа. Партнерша, тренеры, болельщики – все в итоге оказываются вынуждены либо терпеть эту позицию, либо разочаровываться.
Парадокс в том, что у Мишиной и Галлямова по-прежнему колоссальный потенциал. База элементов, опыт крупных стартов, накопленный соревновательный иммунитет – все это никуда не делось. При грамотной работе над здоровьем и психологией они спокойно могли бы вернуться в пул фаворитов любого турнира, где им разрешено выступать. Но сейчас главный соперник пары – даже не Чикмарева/Янченков и не Бойкова/Козловский. Их главный соперник – внутренний конфликт и нежелание одного из лидеров принимать новую реальность.
Сезон 2025 года в парном катании уже запомнится многим болельщикам. Для кого-то – прорывами молодых, для кого-то – укреплением позиций старых соперников. Для меня этот сезон стал, в первую очередь, историей личного разочарования в Александре Галлямове. Не как в сильном спортсмене – его класс никто не отменял, – а как в человеке, чье поведение не соответствует статусу чемпиона мира.
Печально наблюдать, как фигура такого масштаба вместо того, чтобы стать примером стойкости в сложные времена, превращается в источник негативного фона вокруг собственной пары. Хочется верить, что это лишь тяжелый, но временный этап, а не окончательное превращение. Но на сегодняшний день именно так и выглядит: главный проигрыш Галлямова – не в протоколах чемпионата России, а в глазах тех, кто когда‑то безоговорочно верил в него как в чемпиона не только по титулу, но и по внутреннему стержню.