Сын легендарных российских фигуристов Евгении Шишковой и Вадима Наумова, погибших в авиакатастрофе, выступит на Олимпийских играх 2026 года за сборную США. Решение отборочной комиссии, объявленное по итогам чемпионата США в Сент‑Луисе, стало для Максима Наумова не только спортивной победой, но и точкой в тяжелейшем жизненном испытании, которое началось год назад.
Чемпионат США завершал отбор в олимпийскую команду, и конкуренция среди одиночников была запредельной. Именно там стало известно: Наумов вошел в число трех фигуристов, которым доверят представлять американскую сборную в Милане. Для 24‑летнего спортсмена это будет первая Олимпиада — та самая цель, о которой он годами говорил с родителями и ради которой фактически строилась вся его карьера.
Январь 2025 года стал моментом, который навсегда разделил его жизнь на «до» и «после». Сразу после предыдущего чемпионата США Максим вернулся в Бостон, а его родители задержались в Уичито: они проводили короткие тренировочные сборы для юных фигуристов, продолжая свою тренерскую работу. Обратным рейсом они вылетели в Вашингтон, где самолет при заходе на посадку столкнулся с вертолетом над рекой Потомак. Никто из пассажиров и членов экипажа не выжил. Среди погибших были чемпионка мира, участница Олимпиады Евгения Шишкова и ее партнер по спорту и жизни Вадим Наумов.
Для Максима эта катастрофа означала не только потерю матери и отца, но и утрату тренеров, с которыми он был связан с первых шагов на льду. Он вырос в катке, буквально с детства впитывая атмосферу большого спорта: именно родители ставили ему первые шаги, учили базовой технике, потом усложняли программы, планировали каждый сезон. Их тренерская философия базировалась на сочетании классической школы парного катания и современной хореографии — именно поэтому постановки Наумова всегда выделялись выразительностью и вниманием к деталям.
Последний разговор с отцом Максим запомнил до мелочей. Они обсуждали его прокаты в Уичито и перспективы отбора на Игры‑2026. Почти час разговаривали о том, как перестроить тренировки, что изменить в подходе к прыжкам, как улучшить стабильность прокатов и выдерживать давление на главных стартах. Тогда казалось, что впереди — несколько лет кропотливой совместной работы. Через несколько дней родители погибли.
Поначалу мысль о продолжении карьеры казалась Максиму почти невозможной. Он отказался от участия в чемпионате четырех континентов и на время исчез из соревновательного расписания. Первое его появление на льду после трагедии состоялось не на турнире, а на мемориальном шоу, посвященном памяти погибших. Наумов исполнил номер под знаменитую композицию Игоря Корнелюка «Город, которого нет» — одну из любимых песен его отца. Прокат трогал до глубины души: зрители плакали, сам Максим едва сдерживал эмоции, а для него это стало своеобразным прощанием и началом пути обратно в спорт.
Чтобы не бросить карьеру, Наумову нужна была новая опора. Этой опорой стали тренер Владимир Петренко и хореограф Бенуа Ришо. Они помогли ему перестроить подготовку, выстроить тренировочный план уже без родителей и психологически выдержать возвращение в соревновательную рутину. Работать пришлось в условиях постоянного внутреннего давления: каждое появление на льду напоминало, кто стоял у истоков его пути, каждое удачное движение ассоциировалось с тем, чему учили мама и папа.
До нынешнего сезона Максим трижды останавливался в шаге от пьедестала на чемпионатах США, занимая четвертое место. В условиях, когда в стране вырос целый ряд сильных одиночников, это выглядело как замкнутый круг: стабильно высокий уровень без решающего прорыва. При этом одна из олимпийских путевок заранее была фактически недосягаема — ее по праву резервировали за Ильей Малининым, уникальным техническим феноменом, с которым никто из американцев не мог вести полноценную борьбу по сумме контента.
Оставшиеся две олимпийские лицензии стали предметом жесточайшей конкуренции. За них боролись несколько фигуристов сопоставимого уровня, и в этом плотном пелотоне Наумов уже не воспринимался как явный фаворит. На него смотрели как на опытного, но не всегда стабильного претендента, которому либо удастся собраться идеально, либо он снова останется на обидном четвертом месте. Именно поэтому его выступление в Сент‑Луисе стало вдвойне символичным.
Прокат короткой и произвольной программ в Сент‑Луисе получился для Максима неидеальным, но взрослым и собранным. Он не шел на риск ради показухи, выбирая те элементы, которые был готов выполнить максимально чисто. В итоге ему впервые в карьере удалось завоевать бронзу на национальном чемпионате США — ту самую медаль, которая стала пропуском в олимпийскую команду. Вместе с Ильей Малининым и Эндрю Торгашевым Наумов отправится в Милан защищать честь американского флага.
После произвольного проката, уже в «кисс‑энд‑крае», Максим показал небольшую детскую фотографию, на которой он запечатлен вместе с родителями. На том снимке он еще слишком мал, чтобы понимать, что такое Олимпийские игры, но уже стоит на льду рядом с теми, кто знал об этих Играх все. Этот жест — тихий, без слов — оказался сильнее любых громких заявлений и пресс‑релизов. В момент, когда на табло загорелись итоговые баллы, Наумов не сдержал слез.
На пресс‑конференции он признался, что сразу подумал о маме и папе:
«Мы с родителями много говорили о том, какое значение имеют Олимпийские игры для нашей семьи, насколько они вплетены в нашу жизнь. Я бы очень хотел, чтобы они были рядом и пережили этот момент со мной. Но я действительно ощущаю их присутствие — они со мной».
Минувший год, по его словам, стал самым тяжелым в жизни — и как для человека, и как для спортсмена. Однако именно в этом сезоне он добрался до цели, которую они когда‑то сформулировали вместе: попасть на Олимпиаду. Как бы ни сложилась его дальнейшая карьера, Наумов уверен, что за этот шаг он будет гордиться собой всегда.
История Максима — пример того, как личная трагедия может стать не точкой, а болезненным, но мощным толчком к переосмыслению пути. Многие спортсмены после подобных ударов выбирают уйти из спорта, не выдерживая постоянных ассоциаций и эмоционального груза. Наумов, напротив, решил превратить каждое свое выступление в форму памяти о родителях. В его катании стало больше глубины, меньше показной бравады и больше искренности — зрители отмечают, что он словно повзрослел на льду за один сезон.
Важную роль в его возвращении сыграла и работа с психологами. Потеря близких в таком внезапном и жестоком формате часто приводит к затяжной депрессии и утрате мотивации. Поддержка специалистов помогла Максиму научиться жить не «вопреки» боли, а «рядом» с ней, превращая утрату в источник внутренней силы, а не разрушения. Для высоких достижений в фигурном катании психологическая устойчивость порой важнее одного лишнего квадрата в программе.
Отдельный пласт его истории — вопрос идентичности. Максим родился в США, но вырос в атмосфере российской школы фигурного катания, впитал ценности, традиции и эстетический подход, родом из отечественного спорта. Его родители были символами российского парного катания 1990‑х, чемпионами мира и участниками Олимпиады, но профессиональная судьба семьи сложилась так, что именно в Америке он получил возможность реализовать себя как одиночник. Для многих болельщиков он остается «русским по духу» фигуристом, выступающим за другую страну.
Олимпиада‑2026 станет для Наумова не просто турниром, а своеобразным экзаменом на зрелость. В условиях сумасшедшей конкуренции в мужском одиночном катании ему будет невероятно сложно бороться за медали, но сам факт выхода на олимпийский лед уже выглядит как завершение большого внутреннего пути. Он исполнит ту мечту, которую когда‑то разделял с родителями, и сделает это на высочайшем уровне — в составе одной из сильнейших команд мира.
Впереди у Максима еще несколько месяцев подготовки к Играм. Тренерской группе предстоит решить, насколько усложнять технический контент, рискуя стабильностью, и какие акценты расставить в программах, чтобы подчеркнуть его главную сильную сторону — выразительность и эмоциональную наполненность катания. С большой долей вероятности олимпийские выступления Наумова будут не просто спортивными номерами, а личными посвящениями тем, кто привел его в фигурное катание и не дожил до этого момента.
Для молодого поколения фигуристов его пример может стать важным напоминанием: за внешней красотой спорта стоит сложная, иногда трагическая жизнь, но именно способность подниматься после ударов делает чемпионов по‑настоящему большими. Максим Наумов входит в Олимпиаду не только как представитель сборной США, но и как наследник школы своих родителей — русских чемпионов мира, чью память он теперь несет на главный старт четырехлетия.