Казанский: «У Родниной удивительная система аргументов в защиту запретов. Оказывается, это у нас такой народ»
Спор вокруг возвращения пива на футбольные стадионы в России продолжает разгораться. К дискуссии подключились известные имена, и один из самых громких обменов реплик произошел между депутатом Госдумы и легендой советского фигурного катания Ириной Родниной и спортивным комментатором Денисом Казанским.
Поводом стало недавнее решение Минздрава заблокировать законопроект о возвращении продажи пива на аренах. Роднина, комментируя ситуацию, фактически поддержала жесткую линию запретов и попыталась объяснить, почему, по ее мнению, в России подобные послабления недопустимы.
В своем комментарии она удивилась: почему, мол, в других странах на стадионах можно употреблять пиво, а иногда и более крепкий алкоголь, а в России — нет. И сама же дала ответ: «Может быть, потому что мы начинаем вести себя так?» — намекая, что российские болельщики якобы не способны сохранять контроль. Роднина также напомнила, что в большинстве стран мира существует допустимая норма алкоголя при вождении, а в России за рулем установлено нулевое промилле, и представила это как показатель особого отношения государства к рискам.
Отдельный акцент бывшая фигуристка сделала на теме детей и семей. Она заявила, что не понимает, «зачем вести ребенка на футбол, если там могут выпить и не совладать со своими эмоциями». В качестве положительного примера Роднина привела свои поездки в Европу: по ее словам, она много раз присутствовала на футбольных матчах, в том числе на играх «Барселоны», и наблюдала там совершенно иную картину. Люди приходят целыми семьями, спокойно болеют и быстро, организованно покидают стадион.
Она подчеркнула, что на 98-тысячном стадионе в Барселоне публика разъезжается за 15-20 минут, без конфликтов и давки. В России же, как отметила депутат, болельщиков выпускают секторами, разделяют потоки, вводят дополнительные ограничения. И именно это, по ее мнению, ключевое различие: «Почему там не разводят болельщиков, а у нас разводят?» — спрашивает Роднина, подразумевая, что дело в особенностях местной публики и необходимости дополнительно сдерживать ее поведение.
Денис Казанский отреагировал на слова Родниной в своем телеграм-канале, опубликовав ссылку на ее высказывание и добавив объемный комментарий от себя. Он отметил, что формально вопрос, который задает Роднина, справедлив: действительно, почему за рубежом можно обойтись без разведения фанатов, а в России — нет. Но дальше, по мнению комментатора, начинается поразительная логика.
Казанский обратил внимание, что из слов Родниной фактически следует: проблема не в организации, не в работе служб безопасности, не в инфраструктуре, а в «особенности» самого народа. Мол, «у нас люди такие» — не повезло, что называется, с менталитетом. «Испанцам, — иронизирует он, — повезло с публикой на их барселонских стадионах. А нам с вами — нет». Отсюда, как считает Казанский, и вырастает вся система запретов: проще объявить своих болельщиков потенциально неконтролируемыми и под это подогнать любую ограничительную меру.
Комментатор доводит эту логику до абсурда: стоит лишь допустить пиво на стадионах, как они будто бы тут же превращаются в «рассадник пьянства» и «детонатор подрыва семейных ценностей». По такой схеме, иронизирует он, на территории футбола влияние идеализированных семейных образцов как будто временно отменяется. А дальше — цепная реакция: падение рождаемости, всплеск разводов, брошенные дети и тотальный «одинокий алкоголизм» родителей.
Казанский подмечает, что реальная картина в ряде случаев уже не совпадает с пугающими описаниями. Он напоминает: на нескольких хоккейных аренах в России пиво официально продается. И, как замечает комментатор, ничего катастрофического не происходит — зрители ведут себя так же, как обычно: болеют за свои команды, переживают за результат, приходят целыми семьями. «Держитесь, — язвит он, — на хоккей люди ходят… с детьми!» И никаких массовых драм там не возникает.
Затем он проводит яркое сравнение с другой сферой — культурой. Казанский вспоминает инцидент в «Доме музыки», где недавно случилась серьезная драка. Поводом, по его ироничному описанию, стал спор «за правоту басового ключа над скрипичным». Этот пример он использует, чтобы показать: вспышки агрессии могут случаться и там, где не продают пиво литрами и где публика считается «интеллигентной». «Интересно, а что там такое в буфетах?» — задается он вопросом, саркастически сомневаясь, что дело в эклерах. И заодно обращает внимание: никто не ставит вопрос о жестком ограничении продажи напитков и закусок в театрах и консерваториях.
По мысли Казанского, проблема не в напитке как таковом, а в том, что к футболу в России традиционно прикреплен ярлык «опасной среды», которую нужно тотально контролировать. При этом, когда схожие или даже более жесткие конфликты вспыхивают в иных местах, они воспринимаются как единичные, случайные эпизоды, а не как повод для запретов.
Комментатор признает, что в европейском футболе действительно много продуманных элементов организации: поток болельщиков, транспорт, работа стюардов, регламенты поведения. Но он предлагает задуматься: что будет, если воспроизвести на европейских аренах те ограничения, которые привычны для российских стадионов. Казанский шутливо фантазирует: как бы люди в Барселоне «мирно покидали» стадион, если бы их тоже выпускали секторами, растягивали этот процесс минимум на час и делали все это в плохую погоду. Он не сомневается в дружелюбии испанской публики, но подчеркивает: значительная часть проблем — это следствие именно организационных схем, а не некой врожденной «порочности» болельщиков.
За этим спором просматривается более широкий вопрос: где проходит граница между ответственным регулированием и удобной для государства логикой «народ у нас такой, поэтому лучше все запретить». Аргументы Родниной вписываются в давно знакомую линию: общество представляется как не вполне зрелое, которому необходим постоянный жесткий надзор, иначе оно немедленно скатится в крайности. Любой риск на входе лучше «задушить» запретами, чем попытаться выстроить работающие правила, которые при этом сохраняют людям свободу выбора.
Казанский же апеллирует к иной модели. По его позиции, зрелое общество формируется не тотальными запретами, а через сочетание четких, разумных регламентов и доверия. Когда человек постоянно слышит от власти: «тебе ничего нельзя, потому что ты обязательно все испортишь», он вряд ли почувствует ответственность. Скорее — отчуждение и раздражение. В этом смысле запрет пива на стадионах превращается не столько в меру безопасности, сколько в символ недоверия к своим же гражданам.
Вопрос детской аудитории здесь тоже неоднозначен. Роднина рисует картину, в которой ребенок на трибуне автоматически оказывается заложником чьего-то пьянства. Но можно посмотреть и иначе: семейный поход на матч — один из способов научить детей правильному поведению в публичном пространстве, показать, как можно эмоционально болеть и при этом не нарушать границ других людей. В тех же европейских странах, на которые ссылается Роднина, детский и семейный формат футбола как раз поддерживается сочетанием инфраструктуры, регулирования и культуры поведения, а не тотальным отказом от напитков.
Еще одна важная деталь, которую вскрывает дискуссия, — избирательность запретов. Если действительно признавать алкоголь абсолютным злом, логично было бы ограничивать его везде: в театрах, на концертах, в фойе филармоний, в бизнес-ложах любых арен. Но в реальности жесткий подход чаще всего распространяется именно на массовые сектора футбольных стадионов, то есть на самую доступную и массовую аудиторию. Это создает впечатление, что проблема не столько в алкоголе, сколько в отношении к определенной социальной группе — рядовым болельщикам.
Разговор о том, «какой у нас народ», в таком контексте становится особенно чувствительным. С одной стороны, понятно желание публичных фигур подчеркнуть особую ответственность и риски, свойственные российской действительности. С другой — постоянное акцентирование на том, что «нам нельзя, потому что мы ведем себя не так, как в Европе», закрепляет комплекс неполноценности и превращает любую попытку приблизиться к международным стандартам сервиса и комфорта в заведомо опасный эксперимент.
Дискуссия вокруг пива на стадионах, как это часто бывает, оказалась гораздо шире, чем спор о конкретном напитке. Она высветила отношение власти к собственным гражданам, разницу в подходах к регулированию массовых событий и привычку объяснять многие проблемы «особенным» характером народа. И в этом контексте реакция Казанского на слова Родниной — не просто колкая реплика спортивного комментатора, а попытка поставить под сомнение старую, но очень удобную для системы формулу: «запретим — и будет порядок».