«Где-то голым бегал по улице». Интервью призёра ОИ‑2026 Никиты Филиппова — о спорах на картах, критике Родниной и любви к «Спартаку»
Никита Филиппов — один из тех, кто за один сезон изменил статус с «перспективного» на «человека-зиму». Призёр этапов Кубка мира, чемпион Европы и вице‑чемпион Олимпийских игр 2026 года — всё это он успел сделать за один год. В 23 года ски‑альпинист превратился в лицо вида спорта, о котором ещё недавно мало кто слышал.
Сейчас его задача — не только набирать новые медали, но и использовать внимание к себе, чтобы продвигать ски‑альпинизм. В беседе он вспоминает Олимпиаду в Италии, неожиданные сложности с визой, знакомство с лыжником Савелием Коростелёвым, забавные споры, резко высказавшуюся Ирину Роднину и давнюю симпатию к футбольному «Спартаку».
—
«План‑минимум — бронза, максимум — золото. Вышло что-то посередине»
— Первая Олимпиада в жизни и сразу медаль. Вы правда ожидали такого сценария?
— Я всегда был уверен, что с первой Олимпиады уеду с медалью. Это не была какая-то мечта из разряда фантастики — я именно планировал это. План‑минимум для меня — бронза, идеальный вариант — золото. В итоге получилось нечто среднее, что-то между этими целями. Так что в целом всё случилось примерно так, как я и представлял.
— Сами ощущения от серебра — с чем их можно сравнить?
— Ни с чем. Никогда в жизни не испытывал такого эмоционального выброса. Неделя до старта и неделя после — это качели такого масштаба, что даже описать трудно. Ты то на пике счастья, то в какой‑то странной пустоте, когда организм и голова вообще не понимают, что произошло. Никакие другие соревнования за мои 23 года даже близко не стоят.
— Даже золото чемпионата Европы рядом не стоит?
— Нет, это вообще другой уровень. Чемпионат Европы — круто, важная ступень, но Олимпиада — отдельная вселенная. Совсем другие ожидания, другой масштаб и другая цена каждой секунды.
—
Давление фаворита и синдром самозванца
— Перед Играми вас называли, по сути, главным кандидатом на медаль в сборной. Это давило?
— Немного, конечно. Когда постоянно слышишь: «Вот, наш главный претендент», — начинаешь ловить себя на мысли, что нельзя подвести. Но я старался дистанцироваться: не читать все подряд, не зацикливаться на прогнозах. Иначе становишься заложником чужих ожиданий. Мне важно было держать в голове только свои задачи. Поэтому сама медаль, которую сейчас могу подержать в руках, на психику уже не давит — я понимал, к чему иду.
— После Олимпиады к вам пришла слава. Насколько выросла узнаваемость? Есть ощущение, что вы — уже легенда?
— Ощущение скорее обратное — будто я немного самозванец и не до конца заслужил такое внимание. Сейчас меня зовут на встречи с очень известными людьми. Они говорят какие‑то громкие слова, называют легендой, а я ведь ещё пару лет назад сам смотрел их по телевизору. В детстве они были кумирами, а теперь мы сидим за одним столом, обсуждаем что‑то как коллеги. Это до сих пор непривычно.
— Кто из известных людей вас поздравлял после Олимпиады?
— Министр спорта написал и лично поздравил — это уже довольно серьёзно. Плюс в директ приходило много сообщений от олимпийских чемпионов из разных видов спорта. Особенно запомнились ребята из гимнастики — они очень тепло отреагировали, хотя мы до этого вообще не были знакомы.
—
«Предложений как у Коростелёва мне не прилетало»
— Вам не прилетало предложение такого же… специфического характера, как Савелию Коростелёву от порноактрисы?
— Нет, у меня такой экзотики не было. Может, я менее интересный в этом плане, ха‑ха. Никаких подобных предложений мне не поступало.
— Как думаете, Савелий справился бы с её «нормой» за 16 часов?
— Он сам говорил, что это, пожалуй, многовато. Но если подойти прагматично — с перерывами на еду и воду — теоретически, наверное, можно и уложиться. Вопрос, нужно ли это кому‑то из спортсменов. В любом случае, забавный инфоповод, но лучше пусть нас обсуждают из‑за результатов, а не из‑за таких историй.
—
Допинг‑офицеры в пять утра — «часть профессии»
— Вы рассказывали историю, как на одном из этапов Кубка мира допинг‑офицеры пришли к вам ни свет ни заря. На Играх пришлось снова к этому готовиться?
— Я уже был морально готов. Ещё до Олимпиады у меня несколько раз брали пробы, и после Игр тоже. За неделю получилось, думаю, раза три-четыре. Есть такая практика, когда к тебе могут приходить каждый день в пять утра. Даже если указал в системе окно для проверки попозже, всё равно могут заглянуть в самый неудобный момент. Но я спокойно к этому отношусь: это часть нашей работы. Хочешь быть на вершине — готовься, что тебя будут постоянно проверять.
—
Виза, которая могла лишить Олимпиады
— Срок действия вашей визы заканчивался прямо во время Олимпиады. Не боялись оказаться в ситуации, как фигурист Пётр Гуменник?
— Лёгкая нервозность была. Мы всё делали в очень сжатые сроки, и хотя нам пообещали, что вопрос решат, полной уверенности не было. В любой момент всё могло пойти не по плану. Понимая, что речь про Олимпиаду, я в шутку говорил: ну не дадут визу — буду думать, как остаться хоть так. Настолько не хотелось терять шанс.
— Как всё в итоге разрешилось?
— В консульстве всё оформили довольно быстро, визу выдали. Но до последнего оставалась какая‑то внутренняя тревога. Представьте: у тебя пик карьеры на носу, а формальный штамп в документе может перечеркнуть годы труда.
— То есть вы действительно могли пропустить Олимпиаду?
— Да. Виза истекала где‑то 9 февраля. Если бы что‑то пошло не так, меня бы просто не допустили дальше. Понятно, насколько это было бы дико обидно. Поэтому сейчас я вообще по‑другому отношусь ко всем бюрократическим моментам — проверяю всё по десять раз.
—
Скандал со смартфонами и резкая реакция Родниной
— После Игр вы рассказали у себя в соцсетях, что нейтральным атлетам не выдали олимпийские смартфоны. Вы ожидали такой резонанс?
— Абсолютно нет. Я понимал, что на Олимпиаде любое несоответствие или мелкий скандал сразу привлекает внимание, но не думал, что моя история настолько «выстрелит» у нас в стране. В итоге отклик был очень сильный, и я, честно говоря, рад, что этот эпизод не замяли.
Сейчас у меня один iPhone — я сразу подарил его отцу. Второй пообещал один из операторов связи, но пока он так и не доехал. Пытаюсь с ними связаться, но пока безуспешно — видимо, тоже большая загруженность, ха‑ха.
— На ваш пост довольно жёстко отреагировала Ирина Роднина. Она сказала: «А Филиппов зачем приехал на Олимпиаду? За смартфоном? Парню, наверное, обидно. Других наград, видимо, нет». Как вы восприняли эти слова?
— Честно, неприятно. Тем более, что медаль у меня как раз есть, и я ехал совершенно не за телефоном. Я вообще не ставил это в центр истории. Речь была не о том, что «мне чего‑то не додали», а о том, что получилось откровенное разделение: одним можно всё, других будто бы ставят в сторонку. Это чувствуется, когда живёшь внутри олимпийской деревни.
К Родниной я отношусь с уважением, она огромная фигура в спорте, но конкретно эту реплику считаю несправедливой и, возможно, основанной на вырванных из контекста словах. Я ни разу не говорил, что ехал ради подарков. Я ехал за медалью — и её взял.
—
«Мне не нужны подарки ради подарков — мне важно равное отношение»
— Если абстрагироваться от конкретной фразы Родниной: вы ждали, что вас где‑то поддержат, а не, наоборот, публично пристыдят?
— Я не ждал какой‑то тотальной поддержки, не думал, что все встанут на мою сторону. Я понимал, что будут те, кто скажет: «Зачем поднимать эту тему?» Но, повторюсь, история была не про жадность. Когда ты нейтральный атлет, сам факт статуса уже накладывает массу ограничений и сложностей. А когда тебе ещё и в мелочах напоминают, что ты «не такой», — это очень ощущается.
Мне не нужны подарки ради подарков. Хотелось бы, чтобы ко всем спортсменам относились одинаково, потому что старт у всех один — Олимпийские игры. Мы все работаем, все тренируемся, все рискуем здоровьем. Поэтому подобные отличия — даже в таких мелочах — воспринимаются болезненно.
—
Камчатка, горы и рождение ски‑альпиниста
— Вы родом с Дальнего Востока. Камчатка как‑то повлияла на то, что вы выбрали именно ски‑альпинизм?
— Камчатка вообще идеальное место, чтобы влюбиться в горы. С детства ты видишь вулканы, снег, понимаешь, что природа здесь — это не картинка из буклета, а твой реальный мир. Сначала был обычный лыжный спорт, прогулки, потом больше интерес к горам. Ски‑альпинизм стал логичным продолжением: возможность и в горы ходить, и по‑настоящему соревноваться.
Многие думают, что ски‑альпинизм — это что‑то странное: вроде и не горные лыжи, и не беговые. А по сути это идеальная смесь выносливости, техники и тактики. Для парня, выросшего среди снегов и сопок, это идеальный вид спорта.
—
Споры на картах и голый забег по улице
— Вы упоминали, что любите спорить с друзьями. Как появился тот самый легендарный спор, после которого вы оказались голым на улице?
— У нас с компанией есть давняя традиция: если играем в карты, обязательно что‑то ставим на кон. Деньги быстро надоели — скучно. Сначала спорили на какие‑то задания: пробежать кросс, сделать серию отжиманий, купить всем пиццу. А в какой‑то момент ставки пошли по нарастающей.
Один из эпизодов был как раз тот самый. Проигравший должен был в одном лишь полотенце выбежать из дома, пробежать до определённого места и вернуться. Естественно, именно я и проиграл. В итоге полотенце, как назло, сползло, и получилось, что я действительно, мягко говоря, не полностью одетый пробежался по улице. Был вечер, людей почти не было, но адреналина хватило надолго. С тех пор я более внимательно смотрю, во что ввязываюсь.
— Сейчас продолжаете спорить?
— Да, но мы стали осторожнее. Всё‑таки уже есть статус, медаль, внимание. Голыми по улицам бегать я больше не планирую. Хотя дух азарта никуда не делся: можем поспорить, кто первым заберётся на подъём, кто быстрее восстановится после тяжёлой тренировки. Главное — чтобы это не переходило грань разумного.
—
«Спартак» в сердце и футбол как разгрузка
— Вы не раз говорили, что болеете за «Спартак». Откуда это?
— Это, наверное, из детства. Телевизор, первые матчи, которые попадаются на глаза, яркая форма, атмосфера. «Спартак» тогда ассоциировался с чем‑то очень эмоциональным, народным. Постепенно втянулся, начал следить за составом, за тренерами. И уже сложно было переключиться на кого‑то другого.
Футбол для меня — немного другая реальность. Когда ты сам в спорте, тебе иногда нужно переключаться, но при этом не уходить совсем от соревновательной темы. Смотреть матчи — идеальный вариант: ты болеешь, переживаешь, но физически отдыхаешь. После тяжёлых сборов могу включить футбол и просто отдохнуть головой.
— Хотелось бы, чтобы вас когда‑нибудь позвали на матч, вывели на поле, представили болельщикам?
— Это было бы круто. Наверное, если однажды окажусь на арене и мне скажут: «Вот, это наш олимпийский медалист, болельщик «Спартака», — я бы это точно запомнил на всю жизнь. Но я не стремлюсь к этому любой ценой. Если получится — отлично. Не получится — я всё равно останусь у экрана, буду переживать за команду.
—
Планы: больше медалей и больше людей в горах
— После такого сезона и олимпийского серебра чем ещё можно себя мотивировать?
— Очень просто: у меня до сих пор нет олимпийского золота. А в ски‑альпинизме огромное количество дисциплин, где можно расти. Плюс появляются новые ребята, конкуренция увеличивается — это лучший мотиватор. Хочется не просто удержаться на уровне, а постоянно двигается вперёд.
Второй момент — я прекрасно понимаю, что сейчас на меня смотрят дети и подростки, которые вообще впервые слышат слова «ски‑альпинизм». И если благодаря моим выступлениям хотя бы несколько десятков человек придут в секции, начнут заниматься — это уже победа. Мне хочется, чтобы наш вид спорта перестал быть «экзотикой» и вошёл в нормальный спортивный ландшафт страны.
—
«Я ещё не легенда, я только начал путь»
— Когда вас называют легендой, как вы для себя это интерпретируете?
— Для меня легенда — это человек, о котором будут вспоминать через десятилетия. Тот, кто не просто выигрывал, но и что‑то изменил в своём виде спорта. Я пока этого точно не сделал. Я только начал путь: выиграл несколько важных стартов, оказался в нужное время в нужном месте, поймал волну.
Если через годы ски‑альпинизм будет массовым, если появится целая плеяда сильных ребят, которые скажут: «Мы начали благодаря ему», — тогда можно будет говорить о чём‑то большем. А пока я просто парень, который очень любит горы, свой вид спорта и старается сделать свою работу как можно лучше.