Женщины-экстрасенсы в советском хоккее едва не довели до травмы одного из главных мозгов команды – Игоря Ларионова. Профессор, как его прозвали партнёры, привык опираться на логику и знание игры, а не на «неведомые силы». За это недоверие ему пришлось дорого заплатить: эксперимент с участием необычных гостьей сборной закончился тем, что звезда ЦСКА буквально грохнулся со стула на глазах у всей команды.
ЦСКА, который мог выиграть Кубок Стэнли
В 70-е годы армейский клуб был символом абсолютного превосходства. Бывший президент НХЛ Джон Зиглер не раз подчёркивал, что ЦСКА того времени по уровню мог бы конкурировать с элитой североамериканской лиги. По его мнению, армейцы спокойно вписались бы в НХЛ, обосновавшись в Детройте, где обожают техничный хоккей, в Монреале и Торонто, где ценят не только звёзд, но и целостность команды, или в Нью-Йорке, где особенно уважают победителей. Состав ЦСКА семидесятых, как считал Зиглер, был способен выйти в финал Кубка Стэнли уже в первый сезон, а во второй – и вовсе завоевать трофей. Единственное, чего не хватало, – чисто игрового опыта в лиге.
Внутри СССР конкурентов у московских армейцев почти не было. «Спартак», «Динамо» и другие клубы иногда вмешивались в борьбу за золото, но общая картина мало менялась: чемпионат за чемпионатом титул снова уходил в ЦСКА. Это не было везением или удачным совпадением поколений. Команда считалась самой трудолюбивой в стране, а рассказы о тренировках до сих пор передают как легенды – с долей уважения и ужаса.
Нечеловеческие нагрузки и железная дисциплина
За почти полвека у руля ЦСКА поочередно и частично параллельно работали два titана тренерской профессии – Анатолий Тарасов и Виктор Тихонов. Оба были фанатиками дисциплины, жёстких тренировок и полного подчинения интересам команды. Для них не существовало половинчатых мер: если работа – то до изнеможения, если режим – то без поблажек.
Тарасов заложил фундамент легендарной системы подготовки, Тихонов довёл её до максимальной жёсткости. Они были уверены: без колоссального труда, ежедневного давления и самопреодоления не может быть ни побед на чемпионатах мира, ни олимпийского золота. Игроки нередко вспоминали о тех нагрузках как о настоящем испытании на выносливость и характер.
Но даже такой принципиальный и суровый тренер, как Тихонов, порой был готов экспериментировать. Вопрос психологии и состояния игроков волновал его не меньше физической формы. И именно попытка поработать с этим направлением однажды привела к громкому провалу.
Как психолог чуть не «сломал» Третьяка
Накануне турнира «Приз «Известий» в 1977 году Тихонов решил пойти на шаг, который для того времени выглядел почти революционным: пригласил к сборной узкопрофильного психолога. Тот уже успел зарекомендовать себя в работе с космонавтами, а значит, считался специалистом высочайшего уровня.
Виктор Васильевич решил проверить нового помощника на самом, как он считал, восприимчивом игроке – Владиславе Третьяке. Легендарный вратарь, по мнению тренера, был подвержен переживаниям и иногда слишком зацикливался на собственных ошибках. Психологу поручили помочь ему обрести максимальную уверенность.
Методика оказалась стандартной для того времени – аутогенная тренировка. Третьяк позже вспоминал, что их занятия сводились к многократному повторению утверждений:
«Я лучший вратарь. Никого не боюсь. Отобью любой бросок…»
Поначалу всё выглядело идеально. Голкипер чувствовал прилив уверенности, на утренней тренировке в день матча отражал всё подряд и мысленно уже был готов в одиночку «разгромить чехов». Но игра превратилась в кошмар: нелепые рикошеты, шайбы, залетающие от конька и щитка, и абсолютное ощущение, что ничего не идёт как надо. После двух периодов на табло горели 0:5, а в сумме Третьяк пропустил восемь шайб – один из самых неудачных матчей в его блестящей карьере.
Реакция Тихонова была предсказуема. После этого эксперимента вопрос с психологами в его командах был закрыт жёстко и надолго. В ЦСКА и сборной СССР при Тихонове к подобным специалистам больше не обращались. Однако жизнь подготовила другой, ещё более необычный опыт – на этот раз с участием экстрасенсов.
Когда в сборную привезли экстрасенсов
Несмотря на провал с классическим психологом, Тихонов не был абсолютно глух к идее влияния на психику игроков – просто доверять абстрактной «науке» он больше не хотел. Но в какой-то момент в расположении сборной появились две женщины, которых представляли уже не как психологов, а как людей с особыми способностями.
Их влияние на команду многие игроки вспоминали с удивлением. Без сложных методик и научных терминов они умели снимать напряжение буквально разговором – спокойным, уверенным, каким-то гипнотическим по атмосфере. Официальных протоколов таких встреч, разумеется, не велось, но сарафанные рассказы ходили: после общения с ними уходил внутренний зажим, засыпать становилось легче, а тревожные мысли будто отодвигались на второй план.
По словам очевидцев, обе женщины со временем серьёзно продвинулись в своей деятельности и стали довольно известными специалистами в своём кругу. Но тогда, в советской сборной, всё выглядело как нечто полутайное, почти запретное: формально в сверхъестественное было не принято верить, но на деле к их помощи обращались очень охотно.
Профессор против «чудес»
На этом фоне особенно выделялась фигура Игоря Ларионова. Один из самых интеллигентных и рассудочных хоккеистов своего поколения, он получил прозвище Профессор именно за умение видеть игру, анализировать ситуацию и мыслить нестандартно. При этом к любым «непроверенным» вещам он относился настороженно, а к разговору о сверхъестественных способностях – с откровенным скепсисом.
Когда женщины-экстрасенсы начали работать со сборной, многие игроки, если и не верили до конца, то, по крайней мере, не спорили и не провоцировали их. Ларионов же позволил себе открытое сомнение. По воспоминаниям Виктора Тихонова, Профессор недвусмысленно дал понять, что считает все эти истории ерундой и не собирается относиться к ним серьёзно.
Для экстрасенсов подобный вызов стал вопросом принципа. Они предложили Ларионову поучаствовать в небольшом эксперименте – словно бы безобидном, но с довольно зрелищным результатом.
«Садись». И он упал со стула
Тихонов позже рассказывал о том эпизоде с характерной для него сдержанностью, но даже сквозь лаконичность фразы понятен масштаб удивления:
женщины, по его словам, «действительно могли многое». Они легко разряжали атмосферу одним разговором, умели как-то незаметно для собеседника переключить его внимание с тревоги на задачу, с волнения – на уверенность.
Когда Ларионов в очередной раз сказал, что всё происходящее – полная ерунда, одна из женщин спокойно ответила:
«Ладно, садись».
И дальше случилось то, что в команде запомнили надолго: Ларионов просто свалился со стула. Никаких рук, толчков или внешнего воздействия – всё выглядело так, будто у него в одну секунду отключилось равновесие. Тихонов предположил, что это был гипноз, особо не углубляясь в терминологию, но подчеркнул: на его глазах происходили вещи, которые невозможно было объяснить обычной логикой.
Сам факт падения, риск травмы – особенно для ключевого игрока – произвёл впечатление даже на тех, кто относился к подобным историям с иронией. В спорте высших достижений любое неловкое движение может закончиться серьёзной проблемой, а тут – падение на ровном месте, да ещё в тренировочном процессе.
Где заканчивалась психология и начиналось «неведомое»
С позиции сегодняшнего дня тот эпизод можно рассматривать по-разному. Одни скажут: классический гипноз, воздействие на внимание и мышцы, ничего сверхъестественного. Другие будут уверять, что в СССР существовали люди с действительно необычными способностями, умеющие влиять на состояние человека без прямого контакта.
Но для самих хоккеистов грань между психологией и «мистикой» была стерта. Официальная наука, как показал пример с Третьяком, не всегда срабатывала. Зато разговор с необычными женщинами внезапно помогал уснуть перед важнейшим матчем или снять груз ответственности. Команда жила в режиме постоянного давления: ожидания страны, жёсткость тренера, конкуренция за место в составе. В таком коктейле любой способ уменьшить внутреннее напряжение воспринимался почти как спасение.
Хоккей, вера и сомнения
История с Ларионовым показывает ещё одну важную деталь той эпохи: даже в сверхрациональном мире большого спорта всегда оставалось место вере – не только в тренировки и тактику, но и в «что-то ещё». Кто-то искренне полагал, что экстрасенсы помогают перенастроиться, кто-то просто не хотел идти против мнения коллектива, а кто-то, как Профессор, предпочитал оставаться скептиком до конца, пока жизнь не подбрасывала ему слишком наглядный аргумент.
И при этом тренер, который отверг научную психологию после одного провала, не стал категорически запрещать работу с экстрасенсами. Возможно, он видел разницу: официальные методики обещали предсказуемый результат и не давали его, а вот полутайные практики хоть иногда приносили нужный эффект – пусть и объяснить его было невозможно.
Цена экспериментов
Для Ларионова эпизод с падением со стула стал своеобразной точкой пересечения рационального и иррационального. Тихонов признавался, что после собственных наблюдений просто не мог больше говорить «я в это не верю» – слишком очевидными казались некоторые результаты. Но даже он понимал, что подобные эксперименты опасны: одно неловкое движение – и звезда команды получает травму перед важным турниром.
В конечном счёте армейский и советский хоккей той эпохи жил в странном балансе: нечеловеческие физические нагрузки, железная дисциплина, доведённые до автоматизма тактические схемы – и рядом с этим неформальные встречи с людьми, которых сегодня назвали бы то психологами-коучами, то экстрасенсами, то гипнотерапевтами. Официально всё это никто не афишировал, но внутри команды все прекрасно знали, кто и к кому обращается за помощью.
Наследие великой команды и её «тайных» практик
Сейчас, оглядываясь назад, можно увидеть: даже величайшие команды своего времени искали дополнительные ресурсы – за пределами катка, тренажёрного зала и тактической доски. ЦСКА и сборная СССР оставались символами тотального профессионализма, но люди, которые их создавали, не боялись заглядывать и в те области, которых официальная наука тогда стеснялась или не признавала.
История о том, как женщины-экстрасенсы едва не покалечили Ларионова, – не просто эффектный эпизод из закулисья великого хоккея. Это иллюстрация того, насколько высоки были ставки и до какой степени игроки и тренеры были готовы идти в погоне за психологическим преимуществом. В мире, где одно неверное движение клюшкой или слабый момент вратаря мог стоить золота, любые средства, способные дать хотя бы тень уверенности, воспринимались всерьёз – даже если для этого приходилось усаживать самого Профессора на стул и демонстрировать ему «чудеса» в самом буквальном смысле.