Почему Ирина Роднина изображала "непонимающую спортсменку" на встрече в ЦК
Победы на льду не гарантируют, что после завершения карьеры человек легко найдет себе новое место. Даже выдающимся спортсменам приходится заранее думать о будущем: спортивная форма и рекорды не могут оставаться с ними навсегда. Ирина Роднина столкнулась с этим вопросом еще в разгар своей карьеры - и неожиданно для себя увидела, что путь в руководители спорта зависит не только от результатов и способностей.
В 1979 году Роднина и ее партнер Александр Зайцев временно ушли из соревнований. У пары родился сын Александр, и сезон они пропустили из-за декретного отпуска. В это время их соперники из США Тай Бабилония и Рэнди Гарднер провели особенно удачный год, выиграв национальный чемпионат и чемпионат мира.
Роднина и Зайцев тем временем поступили в Академию общественных наук при ЦК КПСС. Учеба могла стать подготовкой к работе за пределами спортивной площадки. По словам фигуристки, вступительные испытания они сдали вполне успешно. Однако дальнейшие планы изменились после разговора с Сергеем Павловым, который возглавлял Комитет по физической культуре и спорту при Совете министров СССР и хорошо относился к чемпионке.
Павлов объяснил Родниной, что поступление в академию предназначено прежде всего для людей, уже занимающих руководящие должности. У фигуристов, несмотря на их известность и достижения, такого статуса не было. Поэтому перед Ириной предстояла беседа в ЦК, где должны были решить, подходит ли она для обучения.
На встрече ее собеседником стал товарищ Грамов, будущий глава Госкомспорта. Роднина позже вспоминала, что он воспринимал ее скорее как юную спортсменку, хотя ей было около тридцати и она уже была матерью. По ее впечатлению, собеседнику было непросто даже произнести слово "номенклатура" и прямо объяснить, по каким правилам отбирают будущих руководителей.
Тогда фигуристка решила притвориться человеком, который не понимает намеков. Она снова и снова задавала прямой вопрос - почему ее не могут принять на учебу? Такой разговор Роднина описывала как своеобразную игру в прятки: представитель ЦК старался изложить логику отбора без неудобного термина, а она добивалась ясного ответа.
В итоге Грамов привел пример партийных работников. Вторые секретари горкомов, обкомов или крайкомов могли поступить в академию, закончить ее и затем перейти на более высокие должности. Для спортсменки же, рассуждал он, непонятно, какое назначение должно последовать после учебы. Роднина ответила без обиняков: ее можно было бы направить заместителем председателя Спорткомитета.
Такое предложение показалось собеседнику слишком смелым. По воспоминаниям фигуристки, после ее слов он, вероятно, счел ее "девчонкой со съехавшей крышей". Отказ не стал для нее большой личной трагедией, но оставил неприятное чувство: экзамены она и Зайцев сдали не хуже людей с подходящими биографиями, а спортивных высот достигли благодаря таланту и труду, а не положению в партийной системе.
Почему успехов в спорте оказалось недостаточно
История Родниной показывает разницу между признанием в одной сфере и доступом к другой. На льду ее заслуги были очевидны: чемпионские титулы подтверждали мастерство. Но при распределении руководящих должностей значение имели не только достижения, но и предварительный опыт работы в партийной или административной системе.
Это не означало, что спортивная карьера была бесполезной подготовкой к дальнейшей жизни. Напротив, она требовала дисциплины, умения работать в паре и выдерживать давление. Однако такие качества сами по себе не заменяли формальных требований к кандидатам на управленческие посты. Именно это несоответствие между личными заслугами и правилами отбора и задело фигуристку.
Возвращение на лед и дальнейшая работа
После паузы Роднина и Зайцев вернулись к выступлениям и вновь добились крупных побед. Они еще раз стали чемпионами Европы, а затем завоевали олимпийское золото. Тем самым перерыв не поставил точку в их спортивной истории: пара смогла снова выйти на высший уровень.
После окончания карьеры профессиональные пути партнеров разошлись. Зайцев получил приглашение на работу в Спорткомитет, а Роднина стала трудиться в ЦК ВЛКСМ. Ее ранняя встреча с представителями руководящей системы не закрыла для нее все возможности, но ясно показала: известность и заслуженные медали не всегда автоматически превращаются в управленческую карьеру.
Поэтому роль "непонимающей спортсменки" была для Родниной способом добиться определенности. Она не стала молча принимать уклончивые объяснения и задала вопрос, который собеседник, как ей казалось, предпочел бы обойти. Прямота не изменила правила отбора, но позволила ей увидеть их устройство - и понять, что спортивные достижения оцениваются по одним критериям, а продвижение в административной системе по другим.